Вы здесь

Статья 1192. Нормы непосредственного применения

СТ 1192 ГК РФ

1. Правила настоящего раздела не затрагивают действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права (нормы непосредственного применения).

2. При применении права какой-либо страны согласно правилам настоящего раздела суд может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы являются нормами непосредственного применения. При этом суд должен учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения.

Комментарий к Ст. 1192 Гражданского кодекса РФ

Комментируемая статья посвящена согласно ее названию нормам непосредственного применения. Ни в Основах гражданского законодательства СССР, ни в ГК РСФСР такое регулирование не содержалось.

В прежней первоначальной редакции наименования данной статьи указывалось на то, что она регламентирует применение императивных норм. Изменение внесено Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ, чем учтено предложение, содержавшееся в п. 2.1 разд. VIII Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации: терминологического уточнения требует заголовок комментируемой статьи; при том что эта статья носит название "Применение императивных норм", фактически она касается особой категории императивных норм, действие которых не зависит от того, каким правом регулируется правоотношение, осложненное иностранным элементом; кроме того, термин "императивные нормы" в более общем традиционном значении используется в других нормах ГК РФ; комментируемая статья могла бы быть озаглавлена "Нормы непосредственного применения", что в контексте комментируемого раздела более точно отражает коллизионную специфику норм, о которых говорится в данной статье.

То традиционное значение понятия "императивные нормы", о котором говорится в изложенном пункте названной Концепции, определено в положении п. 1 ст. 422 части первой ГК РФ, согласно которому договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения. Особый характер императивных норм, о которых говорится в комментируемой статье, отмечался в судебной арбитражной практике и до принятия Федерального закона от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ. Так, в пункте 16 Обзора Президиума ВАС России практики рассмотрения дел с участием иностранных лиц эти нормы обозначены как сверхимперативные нормы (нормы непосредственного применения) (см. ниже).

Пункт 1 комментируемой статьи устанавливает, что правила комментируемого раздела не затрагивают действие норм непосредственного применения (указание на понятие "нормы непосредственного применения" введено в данный пункт тем же Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ) - тех императивных норм законодательства РФ, которые регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. При этом обозначены два вида таких сверхимперативных норм - нормы, которые регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права вследствие указания в них самих на это, и нормы, которые регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права ввиду их особого значения, в т.ч. для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.

В качестве примера сверхимперативной нормы ранее зачастую приводили норму п. 3 ст. 162 части первой ГК РФ, устанавливающую, что несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки. Однако указанный пункт признан утратившим силу с 1 ноября 2013 г. Федеральным законом от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ (вторым из законов, принятых соответственно проекту Федерального закона N 47538-6), поскольку изложенное правило было введено в отечественный правопорядок в условиях государственной монополии внешней торговли. В настоящее время подобное правило неоправданно, ставит стороны внешнеэкономических сделок в неравное положение по сравнению со сторонами обычных сделок.

В пункте 16 Обзора Президиума ВАС России практики рассмотрения дел с участием иностранных лиц изложена рекомендация о том, что арбитражный суд применяет к спорным правоотношениям сверхимперативные нормы (комментируемая статья) независимо от права, избранного сторонами в качестве применимого.

При этом приведен пример, когда российская компания обратилась в арбитражный суд с иском к ряду иностранных компаний о признании недействительными в силу их ничтожности положений соглашения о создании совместного предприятия, заключенного между компаниями-ответчиками, в части, предусматривающей обязанности сторон указанного соглашения по внесению принадлежащих им прямо или косвенно акций российского оператора связи в новую компанию и определяющей условия и порядок такого внесения, а также порядок осуществления новой компанией контроля над российским оператором связи.

Исковые требования удовлетворены и положения соглашения в указанной части признаны недействительными. Судом признаны сверхимперативными нормами (нормами непосредственного применения) нормы Федерального закона от 29 апреля 2008 г. N 57-ФЗ "О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства" <47>. В силу ч. 2 ст. 2 названного Закона иностранные государства, международные организации, а также находящиеся под их контролем организации, в т.ч. созданные на территории РФ, не вправе совершать сделки, влекущие за собой установление контроля над хозяйственными обществами, имеющими стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства. Судом также отмечено, что применение к спорным правоотношениям сверхимперативных норм российского права не подчиняет действительную часть спорного соглашения российскому праву и не исключает применения к ней избранного сторонами английского права.
--------------------------------
<47> СЗ РФ. 2008. N 18. Ст. 1940.

В том же п. 16 Обзора Президиума ВАС России практики рассмотрения дел с участием иностранных лиц изложена ситуация, на примере которой разъяснено, что положения ст. 196 и 198 части первой ГК РФ о сроке исковой давности не могут рассматриваться как сверхимперативные нормы (см. коммент. к ст. 1208 Кодекса).

В пункте 2 комментируемой статьи предусмотрена возможность применения судом норм непосредственного применения, содержащихся в праве другой страны: при применении права какой-либо страны согласно правилам комментируемого раздела суд может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы являются нормами непосредственного применения. В прежней (первоначальной) редакции данного пункта в качестве условия применения нормы указывалось на то, что согласно праву соответствующей страны такие нормы должны регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Терминологическое изменение внесено Федеральным законом от 30 сентября 2013 г. N 260-ФЗ соответственно изложенному выше пункту 2.1 разд. VIII Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации. Пункт 2 комментируемой статьи при рассмотрении норм непосредственного применения, содержащихся в праве другой страны, также предписывает суду учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения.

В Регламентах ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам ("Рим I"), и о праве, применимом к внедоговорным обязательствам ("Рим II"), нормы непосредственного применения обозначаются как преобладающие императивные положения. Более детальная регламентация в отношении таких норм содержится в положениях ст. 9 Регламента ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам ("Рим I"): преобладающими императивными положениями являются положения, соблюдение которых признано страной в качестве имеющего принципиальное значение для охраны ее публичных интересов, таких, как ее политическое, социальное или экономическое устройство, в такой степени, что они подлежат применению к любой ситуации, подпадающей под их действие, независимо от того, какое право в ином случае подлежало бы применению к договору согласно названному Регламенту (§ 1); ничто в названном Регламенте не ограничивает применение преобладающих императивных положений права суда (§ 2); также может придаваться действие преобладающим императивным положениям права страны, где возникающие на основании договора обязательства должны быть или были исполнены в той мере, в какой эти положения делают исполнение договора незаконным; при решении вопроса о придании действия этим положениям должны учитываться их характер и цель, а также последствия их применения или неприменения (§ 3).